Церковь Спаса на Нередице возведена в 1198 году. Фрески Спаса Нередицы – ценный памятник русско-византийской монументальной живописи XII века, целостный по своей композиции фресковый цикл, сохранявшийся с незначительными утратами вплоть до Великой Отечественной войны. В ходе боёв 1941 года этот замечательный памятник практически полностью погиб (включая роспись храма). Благодаря сохранившимся описаниям, обмерам, копиям и фотографиям иконографического материала храма восстановительные работы начались уже в 1944 году. До 1947 года под руководством С.Н. Давыдова новгородские научно-реставрационные производственные мастерские провели раскопки и укрепление руин церкви, завершив консервацию и создав проект реставрации памятника. Полностью завершить проект реставрации удалось в 1957 году. Сбором фрагментов фресок и консервацией занималась Л.М. Шуляк, ст. архитектор мастерских. Обмеры руин выполнила архитектор В.Н. Захарова. До 1954 года консервационными работами занимался художник-реставратор Н.В. Перцев. Работой руководил Г.М. Штендер, внесший коррективы в проект Давыдова. Комплексная архитектурная реставрация церкви Спаса Преображения на Нередице завершилась в 2004 году. По решению ЮНЕСКО в 1992 году церковь Спаса на Нередице включена в список всемирного наследия. 

Ниже приведены материалы фотофиксации по изданию Государственного русского музея «Фрески Спаса Нередицы», Ленинград, 1925 г. с сопроводительными статьями Сычева Н.П. и Мясоедова В.К.

Замечательные фрески 1199 г. церкви Спаса-Нередицы близ Новгорода уже давно известны всему культурному миру, как редчайший образец русско-византийской живописи, счастливо сохранившийся до наших дней без поновлений и почти в полном своем составе.

Ни один из памятников монументальной живописи средневекового Востока и Запада не дает с такою полнотою картину художественных форм с их разнообразными стилистическими и техническими уклонами, как нередицкие фрески.

Разбору исторического и художественного значения этого памятника посвящено значительное количество трудов и можно с полной уверенностью сказать, что нет исследования так или иначе касающегося вопросов средневекового искусства Византии, а тем более, — древне-русского искусства, которое в той или другой степени не затрагивало бы нередицких фресок. Вместе с тем, в то время, когда другие, наиболее известные памятники Востока и Запада этой эпохи, значительно менее сохранившиеся, уже изданы с прекрасными снимками, нередицкие фрески до сих пор воспроизводились либо с далеко не точных акварельных копий художника Мартынова, находящихся в Историческом Музее в Москве, либо с акварельных рисунков архитектора Браиловского, также далеко не передающих художественного облика оригинала, а иногда со старых, технически несовершенных фотографий, притом в весьма плохих и незначительных по величине репродукциях. Если по этим воспроизведениям и возможно составить себе некоторое понятие о характере композиций нередицких фресок, то представить себе их как произведение чисто живописного искусства совершенно невозможно. Тем менее возможно полагаться на них при научном анализе художественно-живописных форм, который естественно должен опираться на самое точное воспроизведение исторического документа и его живописной фактуры.

Потребность в исследовании и издании нередицких фресок в точных воспроизведениях назрела уже давно, но особо трудные условия производства работы по исследованию и фотографированию памятника на месте являлись постоянным тормозом в подобного рода начинаниях. Для проведения этих работ в жизнь необходим был человек с высоким научным опытом и несокрушимой энергией. Таким лицом оказался ныне покойный проф. В. К. Мясоедов. Начав в 1909 г. работы по исследованию Нередицы, он несколько лет упорно трудился над разрешением сложных художественно-исторических проблем, связанных с этим памятником, но преждевременная смерть настигла нашего ученого в тот момент, когда он собирался уже подвести итоги своей работы [Некрологи В. К. Мясоедова напечатаны С. А. Жебелевым в Журнале Мин. Нар. Просв., 1916 г., май, стр. 49—50 и Н. П. Сычевым в Отчете Пегрогр. Университета за 1916 г., стр. 37—40 и в журнале „Старые Годы“, янв.—февр., 1916, стр. 111 и сл.]. Собранные им обширные материалы не получили при жизни исследователя окончательной обработки, но среди рукописей покойного нашлась одна, написанная им еще в 1915 г., небольшая по размерам, однако дающая весьма ценную характеристику нашего памятника. Эта рукопись и печатается в настоящем издании.

Стремясь изучить и издать Нередицы с возможной полнотой и тщательностью, В.К. Мясоедов привлек для совместных работ небольшую группу своих сверстников, тогда еще молодых научных сил, среди которых один, ныне являющийся уже автором ряда ценных научных трудов, — Л.А. Мацулевич, прекрасно знакомый с методами научного фотографирования, оказал подготовляемому изданию незаменимую помощь, исполнив большое количество точных фотографических снимков [В работах по исследованию и фотографированию Нередиц, кроме поименованных лиц и пишущего эти строки, принимал также участие Н. Л. Окунев.]. Часть этих снимков была предназначена В.К. Мясоедовым для особой работы, посвященной исследованию художественных стилей нередицких фресок, но смерть ученого разрушила и это начинание. Наступившие затем война и Революция надолго приостановили издание Нередицы.

В 1919 г. Комитет изучения древне-русской живописи Народного Комиссариата по Просвещению, как орган ведавший научным исследованием и изданием художественно-живописного наследия, оставленного нам древнею Русью, включил в план своей издательской деятельности среди других трудов и издание нередицких фресок. По просьбе Комитета Л.А. Мацулевич предоставил для издания необходимые негативы, воспроизведение которых при энергичном содействии ныне покойного М. Н. Январева приняла на себя Государственная Типография имени Ивана Федорова.

Несмотря на тяжелые начальные годы Революции работа по печатанию таблиц быстро пошла вперед и в сравнительно небольшой срок было напечатано 80 фототипических таблиц, из которых 15 с одним, 64 с двойным и 1 с тройным изображением [Спешность работы и особо тяжелые условия, в которых она протекала, к сожалению, явились причиной повторения одного изображения (св. Фоки) дважды — на табл. XXXIII—2 и XXXIV—1 и помещения изображения архидиакона Авива в серии таблиц с изображениями пророков. Местонахождение фигуры арх. Авива в росписи указано на чертеже II — 55.].

Текст к атласу, составленный В.К. Мясоедовым, был получен Комитетом от матери покойного исследователя М.Т. Мясоедовой. Однако работы по изданию текста и дополнительных таблиц не могли быть вполне осуществлены как за недостатком средств, так и в виду того, что Комитет, как самостоятельное учреждение, был ликвидирован. 25 апр. 1922 г. на основании постановления особой Комиссии при Петроградском Управлении Акцентра особым приказом Комитет изучения древне-русской живописи был передан в ведение Русского Музея, а вместе с этим в Русский Музей перешло и начатое издание. Отсутствие необходимых издательских сумм не позволило Русскому Музею немедленно приступить к окончанию издания, и только в настоящее время, благодаря отпуску Совнаркомом специальных ассигнований, представилась возможность довести начатое дело до конца.

Выпуская в свет издание нередицких фресок, необходимо отметить, что оно далеко не полностью исчерпывает состав всей сохранившейся росписи храма. Оно имеет целью дать лишь наиболее интересные в художественном отношении ее части и те разнообразные стилистические и живописно-технические явления (включительно до первоначальных рисунков), которые в ней наблюдаются.