Глава «Архитектура Древнерусского государства (X – начало XII в.). Каменное зодчество конца X – первой половины XI вв.». «Всеобщая история архитектуры. Том 3. Архитектура Восточной Европы. Средние века». Автор: Асеев Ю.С.; под редакцией Яралова Ю.С. (ответственный редактор), Воронина Н.Н., Максимова П.Н., Нельговского Ю.А. Москва, Стройиздат, 1966

Возникновение каменного зодчества на Руси относится к X в., времени формирования и расцвета древнерусского государства. Для новых типов зданий — монументальных княжеских дворцов, грандиозных городских соборов — привычная русская деревянная техника строительства была неприменима. К тому же и выработанные в Византии приемы церковного зодчества требовали иной строительной техники. Освоение Русью приемов византийской строительной техники, имевшей полутысячелетний опыт и традиции, основывавшиеся на великом античном наследии, было явлением вполне закономерным. Большую роль в освоении византийского строительного опыта сыграла церковь с ее канонизированной в то время крестовокупольной системой постройки христианских храмов. [Следует отметить, что каменное зодчество было известно на Руси и до введения христианства. Так, описывая события 945 г., летопись упоминает о каменном княжеском теремном дворце.]

Освоение каменной техники строительства шло на Руси чрезвычайно быстро, чему способствовал высокий уровень развития древнерусского ремесленного производства. Материальная база, необходимая для каменного монументального зодчества, была подготовлена. Прекрасное знание русскими мастерами плотничьего дела и умение изготовлять кирпич и керамику, навыки в добыче и обработке камня, железа, извести и пр. вполне обеспечивали потребности строительства.

В XI в. строительное дело оформилось на Руси в отдельный вид ремесла. Возникла артельная форма труда строителей-ремесленников. Появились различные профессии ремесленников, работавших для нужд строительства: «кузнецы железа», «гвоздочники», «льятели» (олова, свинца для крыш), плотники, «древоделы», «городники» (строители городских стен), мостники, «тесляры» (столяры), каменщики, «каменосечцы», кирпичники («плинфоделатели»), плиточники (делавшие поливные плитки).

Основными строительными материалами при возведении монументальных сооружений (дворцов, церквей, ворот и пр.) были камень и кирпич. Для Киева и многих других городов древнерусского государства камень был привозным материалом. Его привозили подводе иногда за сотни километров — с Припяти, Поросья и др. В древнерусском строительстве X—XI вв. обычно применялся не тесаный, а колотый камень, который добывали в каменоломнях при помощи клиньев. Употреблялись главным образом мягкие породы камня — песчаник и известняк, но зачастую кладку фундаментов и стен вели из кварцита разных пород. В кладке (особенно со второй половины XI в.) использовался и булыжник. Из камня обычно возводили сплошь фундаменты. Фундаменты закладывались на различную глубину, в среднем на 90—120 см. Ширина фундаментов обычно не превышала 150 см.

В кладке фундаментов, стен и сводов применялся известковый раствор с добавлением толченой керамики (цемянки), придававшей ему гидравлические свойства. Цемянка изготовлялась из боя кирпича и отходов (пережог, коробление и др.) кирпичного производства. Кроме цемянки в известковое тесто иногда добавляли песок; при этом состав раствора определялся примерным соотношением 1:1:1 (известь—цемянка—песок). Толщина швов кладки обычно достигала 2—3 см. Такой раствор значительно меньше поддавался действию воды и влаги. Розовый цвет раствора, получавшийся в результате добавления цемянки, определял общий тон древнерусских каменных зданий. Впервые цемяночный раствор применили римские строители в провинциях, где не было характерной для древнеримской бетонной техники пуццоланы (например, в штукатурке цистерн Херсонеса). Позднее он получил большое распространение в византийской архитектуре, хотя употреблялся не повсеместно. В древней Руси в X и XI вв. применялся почти исключительно цемяночный раствор, обеспечивший своими высокими техническими качествами прочность древнерусских каменных и кирпичных конструкций.

В X—XI вв. в Киеве и ряде других городов фундаменты часто закладывали на своеобразных ростверках из рядов дубовых лежней, залитых раствором. Подошвы фундаментов иногда укрепляли системой маленьких свай—колышков-коротышей (Десятинная церковь в Киеве, церковь в Тмутаракани). Этим приемом в определенной степени повышали плотность грунта под подошвой фундаментов. Кладка фундаментов иногда велась на глиняном растворе, а в ряде случаев мелкие (40—50 см) фундаментные рвы забутовывались без раствора с заливкой известью поверху. В кладке стен применялся смешанный способ, при котором каждый ряд камня чередовался с двумя-тремя рядами кирпича, служившими как бы выравнивающим слоем. Этот характерный для зодчества древнерусского государства смешанный способ, так же как и цемяночный раствор, впервые был применен древнеримскими инженерами («opus mixtum») и широко применялся в византийской архитектуре.

На фасадах ряды такой кладки образовывали полосы кирпича и камня. Древнерусские зодчие умело использовали художественные свойства этой кладки, выпуская ряды кирпича на фасад, затирая раствором ряды камня и аккуратно подрезывая швы. Широкие полосы расчленялись вертикально поставленными кирпичами на квадры и украшались орнаментами из кирпичей (меандры, кресты).

При кладке стен по их периметру через определенные промежутки прокладывали дубовые балки, в соединениях сбитые гвоздями в жесткую систему. Такие связи хорошо укрепляли кладку до окончательного затвердения раствора. Это было необходимо в связи с большим количеством раствора, употреблявшегося в кладке. Кроме того, такие связи, проложенные в пятах сводов и арок, в значительной степени воспринимали на себя горизонтальный распор, что было необходимо до окончательного схватывания раствора в конструкциях.

При кладке стен применялись леса в виде заложенных в кладку бревен, по которым настилались подмости. Арки, своды и купола выкладывали по кружалам и опалубке, причём обычно первые ряды купольных сводов выкладывались напуском, а подкружаливалась лишь центральная часть.

Интересным видом древнерусской кладки X—XI вв. была кладка «с утопленными рядами», при которой каждый второй ряд кирпичей несколько заглублялся, а промежуток между двумя выступающими рядами заполнялся раствором, который вместе с двумя смежными слоями раствора образовывал широкую полосу на фасаде. При этом достигалась определенная перевязка швов в кирпичной кладке, а на фасаде сохранялась декоративная «полосатость» смешанной кладки.

Кирпич (плинфа) был основным материалом, применявшимся для возведения конструкций зданий, особенно тех, в которых действовали изгибающие усилия (столбы, арки, своды, купола, аркбутаны, простенки). Плоский прямоугольной формы кирпич (средние размеры 22 × 30 × 3 см) изготовлялся из огнеупорных и каолиновых глин, иногда местных, а иногда привозных.

Основными конструкциями древнерусского зодчества X—XI вв. были полуциркульные арки, коробовые и купольные своды, которыми перекрывались все помещения. Арки, своды и купола обычно делали в один кирпич. Толщина сводов составляла обычно около 40 см. Исключительный интерес представляют конструкции аркбутанов — разгрузочных полуарок, известных в Софийских соборах Киева и Новгорода и, возможно, бывших в ряде других зданий того времени.

Большое распространение в строительстве древней Руси получили керамические сосуды — «голосники», вставлявшиеся в кладку сводов и куполов для облегчения конструкций и, в некоторых случаях, в качестве акустических резонаторов. Кладкой из пустотелых сосудов закладывались пазухи сводов, ендовы, что значительно облегчало конструкции зданий.

Кровельным материалом служили листы свинца, которые укладывались прямо по сводам на специальной подготовке из слоя известкового с примесью цемянки раствора и крепились гвоздями. Размеры таких листов были в среднем 40 × 80 см при толщине 5 мм. Остатки свинцовых кровельных листов и даже целые листы часто находят при археологических раскопках. Возможно, что иногда свинцовые листы крепились и к деревянным частям крыши.

В ряде случаев известны кровли из черепицы (Переяславль) и из щепы (Новгород).

Большую роль как конструктивный и декоративный материал играл розовый шифер, добывавшийся в овручских карьерах. Из Овруча по Припяти шифер возили в приднепровские города. Из него изготовлялись карнизные плиты, плиты для полов, парапетные резные плиты, саркофаги и пр. Для внутреннего убранства в большом количестве применялся привозной (возможно из Средиземноморья) мрамор; из него делали колонны, наличники, пороги, предалтарные преграды и т. п. Специальные мастерские вырабатывали смальту (стекловидную массу) для мозаик и круглые стекла для оконниц. Такие материалы были открыты археологическими раскопками в Киево-Печерской лавре.

Полы выкладывались на известково-бетонной подготовке из цветной наборной мозаики или из шиферных плит, которые также были инкрустированы мозаикой. Иногда шиферные плиты и фигурные шиферные вставки сочетались с мозаикой, уложенной на цемяночной подготовке (Софийский собор в Киеве). Мозаика из разноцветных камней, столь характерная для полов византийских зданий VII—X вв. (херсонесские базилики), на Руси известна лишь в одном памятнике — Десятинной церкви. Начиная с XI в., мозаичные полы делались исключительно из смальты или из глазурованной керамики.

Из камня и кирпича на Руси строили главным образом храмы. Каменные гражданские постройки были сравнительно редки. В основном это были монументальные княжеские дворцы, о которых мы можем судить только на основании их остатков, находимых при раскопках. Возможно, что эти остатки каменных зданий принадлежат лишь каменным частям дворцовых комплексов, в которых большинство построек были деревянными.

10. Киев: 1 — дворец X в. к югу от Десятинной церкви; 2 — дворец X в. в Десятинном переулке; 3 — Десятинная церковь, 989—996 гг.; 4 — Золотые ворота

Неподалеку от Десятинной церкви, в северной части Киевского детинца, были исследованы фундаменты трех таких дворцов, относящихся к X — началу XI в. Дворец, находившийся к югу от Десятинной церкви (рис. 10,1) имел в длину 45 м и в ширину 12,5 м. План его, имеющий форму вытянутого прямоугольника, расчленен двумя поперечными стенами на три помещения. Боковые помещения в плане близки к квадрату, центральное имеет в плане форму вытянутого прямоугольника. Фундаменты здания сложены из бутового камня (красного кварцита) на известковом с примесью толченого кирпича растворе. Стены сложены смешанным способом. По-видимому, здание имело два этажа. Его помещения были перекрыты кирпичными сводами, пролет которых достигал 9 м, что превышает все известные размеры пролетов сводов в церковном зодчестве древнерусского государства.

Второй дворец, находившийся к северу от Десятинной церкви, был подобен первому. Третий дворец, расположенный в конце Десятинного переулка (см. рис. 10,2), имел в длину до 75 м. Как и первый, он членился в плане на три части. Центральная часть была квадратной, боковые имели в плане форму сильно вытянутых прямоугольников. Наружные стены этого дворца были расчленены пилястрами.

Внутри дворцы были богато украшены фресковой росписью. В раскопках обнаружены фрагменты мраморных и шиферных архитектурных деталей и украшений. Назначение отдельных помещений каменных дворцовых построек пока не ясно. Очевидно, это были залы, предназначенные для приёмов, пиров, торжеств. На парадный характер помещений указывают остатки мозаики и фресковой росписи. Возможно, что это были княжеские гридницы, неоднократно упоминаемые в летописях. В конце XIX в. невдалеке от Десятинной церкви были обнаружены фундаменты многоугольного в плане сооружения X—XI вв., назначение которого выяснить не удалось.

Фундаменты дворца XI в., подобные описанным выше, были обнаружены около Ирининской улицы. Этот дворец, очевидно, входил в ансамбль церковных и гражданских зданий центра города Ярослава. Остатки гражданских каменных построек несколько более позднего времени были обнаружены также в Переяславле и Чернигове.

Об архитектуре киевских дворцов дают некоторое представление рисунки Радзивилловской (Кёнигсберской) летописи XIV в. На этих рисунках киевские дворцы изображены в виде длинных зданий с двумя квадратными в плане башнями на концах или одной посредине. Башни перекрыты четырёхскатной крышей. В нижнем этаже дворца видна аркада, на втором этаже окна.

Интересно отметить определенное соответствие этих изображений плацам раскопанных зданий. В связи с тем, что ни одно каменное гражданское здание X—XI вв. до наших дней не сохранилось, древнерусское зодчество этого времени известно в основном по культовым сооружениям. Следует отметить, впрочем, что основные идейно-художественные задачи, для которых необходимо было разрешить наиболее трудные технические проблемы, ставились перед зодчими главным образом в церковном строительстве. Церковь в эту пору была основной идеологической опорой княжеской власти. Значение церковных построек конца первой половины XI в. подчеркивается их масштабом, прочностью постройки, торжественностью архитектуры и богатством внутреннего оформления. Эти церковные постройки были также и главными общественными зданиями городов, где собиралось городское население, происходили торжественные церемонии, приемы и пр.

Первые каменные храмы на Руси строились в период наивысшего расцвета древнерусской государственности и наибольших материальных возможностей заказчика.

Строители первых русских каменных храмов осваивали и использовали приемы, выработанные за сотни лет в византийском церковном зодчестве в соответствии с требованиями восточнохристианской церкви, установившей определенные правила построения зданий и их украшения. В частности, заданными являлись и тип здания с его основным набором помещений, и конструктивная крестовокупольная система. Но большое значение для формирования черт стиля имело также и традиционное русское деревянное зодчество, привычное и соответствовавшее вкусам русских людей. В каменных древнерусских храмах влияние традиций деревянного зодчества сказалось в первую очередь в особенностях архитектурно-художественного облика и, в частности, в композиции зданий. Известную роль сыграли  некоторые местные технические приёмы строительства.

Крестовокупольный тип культовых зданий к моменту введения на Руси христианства был господствующим во всей восточной христианской церкви и получил распространение на Руси.

Соразмерность всего здания в целом и отдельных его частей определялась древнерусскими зодчими путём простейших вычислений, основанных на системе мер, принятых на Руси [Как показали исследования, чаще всего в строительстве каменных храмов мерой служил греческий фут (30,8 см), иногда употреблялся и римский фут — 29,5 см (Софийский собор в Полоцке, Успенский собор Киево-Печерского монастыря).], и методах разбивки здания при помощи шнура и колышков. Определенные закономерности этих построений были еще раньше разработаны византийскими зодчими при выработке типа крестовокупольного храма. Как в плане, так и в вертикальных построениях исходным элементом, своеобразным модулем, служил размер стороны подкупольного квадрата с его производными (диагональ квадрата и кратные его соотношения). Откладывая в определенном порядке эти соотношения, зодчие получали при разбивке здания ширину нефов, места размещения столбов, апсид, наружных и внутренних стен, а также высоту второго яруса, завершений пилонов (пят закомар, шелыг сводов) и пр.

Эти пропорциональные соотношения долгое время использовались зодчими Киевской и Черниговской земель.

В древнерусском государстве для ряда главнейших храмов был принят пятинефный тип здания, хотя в дальнейшем основным стал трёхнефный тип. Однако в композиционных приемах храмового зодчества, как мы увидим ниже, прослеживаются русские особенности.

В 989 г. по заказу князя Владимира Святославича в новосозданном Киевском детинце было начато строительство соборного храма Успения Богородицы. В строительстве, по словам летописи, принимали участие византийские зодчие. Огромные средства, отпущенные на строительство и содержание церкви, выразились, как свидетельствует летопись, в десятой части княжеских доходов, в связи с чем она и была названа «Десятинной». Строительство продолжалось 7 лет и закончилось в 996 г.

После пожара 1017 г. Десятинная церковь, по-видимому, была значительно перестроена. В 1240 г. церковь, явившаяся последним убежищем защитников Киева, была разрушена татаро-монголами. Её остатки были изучены путём археологических раскопок (см. рис. 10,5).

В своей основе Десятинная церковь первоначально представляла собой шестистолпный крестовокупольный храм, с трех сторон окруженный галереями. Как предполагают, в первой половине XI в. галереи были перестроены. План западной части, где имелись еще дополнительные помещения, не вполне ясен. О завершении церкви в одном письменном источнике сказано, что она была «о 25 версех», чем, возможно, напоминала многоглавую деревянную Новгородскую Софию X в. Раскопки дали материалы, свидетельствующие об исключительно богатом внутреннем убранстве храма: мозаичные наборные полы из кусочков мрамора и других ценных пород камня, мраморные резные плиты, колонны, капители и другие архитектурные фрагменты, резные шиферные плиты, многочисленные фрагменты мозаик и фресок. Десятинную церковь называли «церковью мраморной». Значение Десятинной церкви в истории древнерусского зодчества исключительно велико. Строительство ее явилось первой школой для древнерусских зодчих, а4 архитектура ее служила образцом для последующих церковных зданий.

Вторым по времени каменным храмом древней Руси была Богородичная церковь в Тмутаракани, построенная в 1020 г. князем Мстиславом Владимировичем. В 1956 г. раскопками обнаружена сравнительно небольшая (13 × 16 м) трёхапсидная церковь с четырьмя столбами и хорами, опиравшимися на мраморные колонны. К отождествлению её с Богородичной церковью достаточных оснований нет, но характер её несомненно близок древнерусскому зодчеству начала XI в. Как и в Десятинной церкви, подошва фундаментных рвов здания была уплотнена системой колышков-коротышей.

11. Чернигов. Спасский собор, 1036 г. Общий вид с запада; аркада на хорах

12. Церкви XI в.: Чернигов, Спасский собор (план, фасад, деталь кладки, продольный разрез); 2 — Полоцк, Софийский собор, 1044—1066 гг. (план); 3 — Киев. Церковь Ирины, 1037 г. (план)

13. Чернигов. Спасский собор. Внутренний вид

Древнейший из сохранившихся до наших дней древнерусских храмов — Черниговский собор — был заложен тем же Мстиславом Тмутараканским незадолго до его смерти, случившейся в 1036 г. (рис. 11). В этот год, по словам летописца, собор был возведён на такую высоту, что до верха стены мог достать всадник, стоящий на лошади.

Исследования собора показали, что после 1036 г. был перерыв в строительстве и достраивали его, очевидно, другие мастера спустя некоторое время.

В плане собор — трёхнефный, сильно вытянутый с запада на восток. Эта вытянутость подчеркнута тем, что внутри боковые ветви архитектурного креста отделены от центрального нефа двухъярусными аркадами, что придает крестовокупольному зданию черты базилики. С восточной стороны собор завершают три полуциркульные в плане апсиды. С западной стороны находится узкий нартекс, отделенный стеной от внутреннего пространства храма. С северной стороны к нартексу приставлена башня с лестницей, ведущей на хоры. Как установлено раскопками, с юга к нартексу примыкала крещальня, построенная позднее (скорее всего в XII в.). Крещальня имела форму миниатюрного четырёхстолпного храма.

С северной и южной сторон к собору были пристроены в XII в. княжеские капел�